Криптоэкономика: что это такое и почему это так важно?

12 месяцев назад
502

Последние три года основным направлением моей работы, интереса и области исследований является активно развивающаяся область, названная однажды страшным, но весьма точным словом ─ криптоэкономика. Для человека далёкого от области децентрализованных систем из названия может сложиться ощущение, что криптоэкономика — это про сбор инвестиций под токены и коины, трейдинг и спекуляции, но на самом деле это скорее вещь диаметрально противоположная от такого понимания блокчейна. Мой тезис, наоборот, в том, что даже по сравнению с криптовалютами и уже тем более любой блокчейнизацией, токенизацией, регуляцией и спекуляцией — криптоэкономика это самая фундаментальная инновация в проектах вроде Биткоина, Эфириума и десятков других, и именно эта область (уже, в том числе, и науки) наиболее сильно изменит наш мир: как бизнес-модель, как интернет-продукт, как подход к генерации и распределению ценности в обществе (читай: как экономическая система).

В этой статье я предлагаю рассмотреть теорию и практику криптоэкономических систем, их применимость и потенциальный эффект на мультитриллионые рынки, которые они могут иметь в относительно недалекой перспективе. Продолжение и посты на другие темы читайте в телеграм-канале: @cryptoEssay

Что такое криптоэкономика

За страшным, немного отдающим сектанством, словом стоит почти что математического уровня формальности определение. Ровно так же как криптопанки, которые подарили миру PGP, DHE и в конце концов Bitcoin ни разу не были панками — а были по большей части состоявшимися учёными, уважаемыми профессорами топовых мировых университетов, так и за криптоэкономикой стоят вполне академичные, и для кого-то, наверное, даже скучные математические модели из теории игр и асимметричная криптография. Традиционно основной трудностью, и потому ценностью этой науки считается «женитьба» этих двух частей:

1.С помощью теории игр и экономики протокол моделирует поведение участников системы в будущем. Это достигается с помощью (1) создания рациональных экономических, финансовым стимулов, мотивирующих участников на заданное поведение и (2) создание системы наказаний для борьбы с мошенничеством, различными векторами атаки и нежелательным поведением. Стандартный пример будет заключаться в создании протокола майнинга, где майнеры получают комиссии за включение как можно большего количества транзакций в блоке, при этом они несут убытки за потенциально недобросовестное поведение (слэшинг или «сжигание» депозита в PoS системах, форк или падение стоимости базового актива — Nakamoto Consensus — в PoW системах)

2.С помощью криптографии протокол сохраняет в неизменном виде историю работы системы в прошлом. Речь идёт как о неизменном хранении данных (например, благодаря наличию хеша заголовка n-1’ого блока в n’ном блоке в Биткоине), так и о противодействии цензуре: и внешней, и внутренней. Поведение всех участников гарантированно фиксированно, но при этом обычно анонимно. Это позволяет строить репутацию и вообще работать с любыми данными, не раскрывая личности их владельца.

Итого, криптоэкономика — это наука об экономических взаимодействиях в априори враждебной среде. В частности, большинство практических вопросов связано с принятием решений в децентрализованных системах без единой точки контроля, причём таким образом, чтобы в условиях, когда каждый участник системы максимизирует свою личную экономическую выгоду, вся система в целом стабильно работала и максимально эффективно решала поставленную задачу.

История криптоэкономических систем

Первыми прото-криптоэкономическими системами были появившиеся аж в 1994 году BitGold Ника Сзабо (так и оставшийся только концепцией) и Digicash Дэвида Чаума (не получивший большого коммерческого успеха в силу слабого распространения интернета в то время). Первым проектом, который смог достигнуть реальной децентрализации и полностью полагался на описанные выше принципы стал Биткоин — сеть, в которой группы стейкхолдеров не доверющих и не знающих друг друга поддерживают работоспособную денежную систему (10 лет подряд без единого обрыва, кстати говоря!) опираясь каждый лишь на свои личные рациональные стимулы без централизованного авторитета.

Следующим после Биткоина крупнейшим проектом стал Эфириум, и именно он продвинул идею криптоэкономики значительно вперёд. Дело тут не в технологии, которая используется внутри самой сети, а в её возможностях — впервые в мире построить собственную денежную или экономическую систему получил возможность абсолютно любой человек на земле! Достаточно несколько десятков строчек кода на solidity — и вуаля: вы запустили свой токен, bonding curve, curation market, децентрализованную биржу, рынок предсказаний, децентрализованный благотворительный фонд, DAO, и десятки других применений.

Безусловно, если дать какую-то технологию в руки миллионов, то всегда найдутся те, кто начнет использовать её во вред, но мир обычно довольно быстро сам разруливает этот процесс. ICOшники по больше части отмерли, большинство скамкоинов торгуется на пороге отметки 0 и большинство «криптоинвесторов» научились не давать денег проходимцам, мошенникам и основателям «криптобанков» и «платформ для ICO». И вот наконец, как после любого подобного хайпа — облаков, AI, WAP, мобильных платежей — за шустрыми и ушлыми мошенниками неизбежно приходит время реального, медленного, но неизбежно планомерного развития. Потенциал виден уже сегодня, принципы просты и понятны, но дьявол всегда кроется в деталях, и победит всегда тот, кто готов к интерактивной, последовательной и основанной на реальном живом использовании разработке.

Давайте разберемся в принципах криптоэкономики, продуктовых и бизнесовых свойствах, которые она позволяет и почему это значительно, в десятки раз, повысит эффективность целых отраслей интернет-бизнесов.

Вместо компаний — экономики

В классической монументальной работе «Природа Фирмы» (1937) Рональд Коуз определил любую фирму или корпорацию как сеть отношенческих контрактов между собственниками с целью снижения трансакционных издержек при наличии оппортунистического поведения экономических агентов и асимметричности владения информацией.

За многие годы это определение доказало свою точность, причем применимо как к IT-стартапу, траснациональной корпорации или государственной монополии.

Любая организация имеет большую эффективность и скорость распространения информации и товаров внутри себя. Именно поэтому она значительно конкурентнее чем открытый рынок с незнакомыми друг другу экономическими агентами. Основная причина формирования таких замкнутых систем ─ это наличие финансового, информационного и человеческого капитала. Но именно публичные блокчейн сети, решив проблему доверия, помогли нам создать открытые рынки, где даже среди незнакомых и не доверяющих друг другу агентов может существовать скорость доступа к информации, к контрагентам, доверие и ликвидность не хуже, чем у современных корпораций. Более того, ниже я постараюсь показать почему для отдельных (преимущественно строго онлайн) отраслей эффективность такого рода сетей будет (зачастую, в разы) выше, чем у классической Фирмы.

Криптосети по своей природе меньше напоминают централизованные компании с иерархией течения капитала, информации и процедурой принятия решений, и всё больше — небольшие замкнутые экономики, подверженные лишь внутренним рыночным законам. Такая цифровая экономика использует токен для создания искусственного дефицита внутри сети, который в свою очередь используется для мотивации участия в распределённой сети людей, компьютеров, роботов, алгоритмов на вклад ценных ресурсов, времени и знаний. Таким образом, одни лишь правила криптопротокола позволяют ему управлять ресурсами внутри. А поскольку для криптопротокола не обязательны долгосрочные контракты или доверие между участниками внутри (как раз это и достигается за счет криптоэкономических стимулов), то подобная сеть может быть значительно больше и управляться эффективнее, чем корпорация с единым центром доверия и принятия решений.

Конечная цель любой криптоэкономической системы, в отличии от классической корпоративной структуры или структуры фирмы — максимизация ценности генерируемой открытыми протоколами. А поскольку, при грамотной реализации, подобно Биткоину, сам протокол не имеет лидеров и владельцев, то никто в мире не извлекает из него дополнительной выгоды, и никто не имеет дополнительного блага.

Именно поэтому криптоэкономические открытые сети позволяют большому количеству стейкхолдеров имеющих разнонаправленные интересы иметь общую мотивацию, завязанную на максимизации капитализации сети (цены токена с фиксированной эмиссией) посредством добропорядочного участия в протоколе.

 В итоге мы получаем систему, где не доверяющие и не знакомые друг с другом экономические агенты, преследуя исключительно свои личные рациональные финансовые интересы, в итоге работают на увеличение стоимости, а значит и полезности сети. Например, если майнеры Биткоина работают добросовестно, не цензурируют транзакции и не допускают форков, то сама валюта биткоин начинает иметь большую ценность и большее использование на рынке, следовательно, её неспекулятивная цена растёт, следовательно, растёт заработок каждого конкретного майнера. Именно это и называется Nakamoto Consensus.

Новая бизнес-модель

Многие называют эту модель блокчейн революцией. Я не сторонник слишком уж пафосных выражений без значительных (в первую очередь — стилистических) на то причин. Да, блокчейн ─ это новая платформа, а децентрализация — это новая веха развития IT, после мейнфреймов, персональных компьютеров, интернета и мобильных устройств. Но всё-таки главное, что принесли нам криптоэкономические сети ─ это новую бизнес-модель. Звучит не так воодушевляюще, но, если разобраться, бизнес-модели — это вещи довольно редкие и появление каждой новой заслуживает десятков или сотен книг и конференций. Согласно признанному эксперту в области, автору книги Business Model Generation, Александру Остервальдеру:

Бизнес-модель — это способ, которым организация создает, передаёт и генерирует ценность.

Согласно его же книге, в мире за всю историю предпринимательства появилось не более 45 различных бизнес-моделей. Последними из них можно назвать модель two-sided market — AirBnB, Uber, Delivery Club.

В сравнении с ними, криптоэкономические сети похожи в том плане, что они тоже создают рынок для двух или более групп стейкхолдеров и сам протокол необходим именно для фасилитации экономической активности между ними. Однако, ключевая разница заключается в том, что в криптосетях не существует централизованной компании (её основателей, акционеров), которая стремится извлекать прибыль из самого продукта. В этом случае вся дополнительная ценность, создаваемая из этой экономической активности, возвращается обратно пользователям протокола в виде более низкой цены. Для инвесторов же, в свою очередь, подобные модели не менее интересны, так как они позволяют им получить в виде личной прибыли часть это генерируемой протоколом ценности.

Основным способом для этого является рост цены токена. Работает это следующим образом:

1.В модели токеномики закладывается фиксированная эмиссия или конечный запас денежной массы монет или токенов.

2.Сам продукт проектируется таким образом, чтобы рост использования генерировал дополнительный спрос на внутреннюю валюту.

  • Для криптовалют: больший оборот и распространённость как платежного средства увеличивает спрос на актив
  • Для токенов управления: с ростом количества ценности внутри протокола голосование и политическое влияние на сеть через подобные токены начинает расти в ценности, следовательно, растёт и цена
  • Для токенов участия: Генерирует рост капитализации за счет создание полезной работы на рынке, а пользователи внутри протокола зарабатывают и вознаграждаются за активное участие. Примерами подобных токенов могут быть модели курации (TCR) — FOAM, AdChain, Curation Network. Другим примером являются медиа-проекты, фактчекинг. Отдельным подтипом подобных токенов являются токены, которые предоставляют доступ к какой-то уникальной информации, например, Ocean Protocol, проекты в сфере Healthcare и анализ больших данных.
  • Для скидочных токенов: Объем скидки будет расти вместе с ростом оборота внутри продукта.

3.При росте спроса на актив таким же образом создаётся ликвидность, что упрощает возможность «экзита» для инвестора.

4.При отсутствии спроса на продукт, при наличии более совершенных или выгодных продуктов конкурентов или, что наиболее часто встречается, при отсутствии желания пользователей конвертировать фиатные деньги в криптовалюту для покупки товара или услуги криптосети, — во всех этих случаях цена токена падает, ликвидность сокращается и сама криптосеть постепенно исчезает благодаря естественным рыночным силам. Это аналогично платой за риск (profit = f(risk)) в трационных инвестициях.

Помимо исключительно монетарных выгод, криптосети дают инвесторам следующие преимущества:

  • Стейкинг: возможность зарабатывать небольшой процент на свои инвестиции (аналогично банковскому депозиту), неся риск ответственность валидировать честность и создания доверия между остальными пользователями
  • Голосование: в криптоэкономических моделях инвестор владеющий долей токенов не имеет никаким образом меньше влияния на развитие протокола, чем основатель или руководитель разработки. Поскольку в децентрализованной сети обязательно отсутствия возможности команды разработки узурпировать сеть и устанавливать своё видение развития, то все решения принимаются консенсусом и естественной рыночной эволюцией — любая идея может быть опробована в виде форка, но выживут лишь те, которые докажут свою экономическую дееспособность и эффективность.
  • Ноды и мастерноды: в дополнение к чисто финансовому участию, инвестору обычно так же выгодно поддерживать и развивать инфраструктуру сети. После того, как он уже «проголосовал рублём» купив значительную долю токенов, его личной финансовой мотивацией является поддержание работоспособности, честности и быстродействие продукта. Поскольку прибыль от работы сети разделяется поровну между всеми держателями токенов, а не в виде прибыли какой-то отдельной корпорации, то и всю необходимую инфраструктуру так же поддерживает сообщество, а не условный Uber.

Принцип невозможности зла

Автор первого в мире алгоритма proof-of-work Адам Бэк, говоря про Биткоин, сформулировал его криптоэкономический принцип «Can’t Be Evil» — «(при всём желании) нельзя сотворить зло». Это очень точно отражает обязательное требование ко всем успешным публичным криптопротоколам: необходимо спроектировать систему мотиваций и взаимодействий незнакомых между собой пользователей так, чтобы негативные действия, ведущие к снижению общей полезности (=капитализации) сети, были либо невозможно (криптографический функционал), либо вели к личным финансовым потерям самого пользователя (теоретико-игровой функционал). То, что в классической системе регулируется правом, в криптосетях регулируется правилами протокола.

При этом, эти правила открыты, исходный код публичен и любой вправе попробовать обмануть, найти уязвимость в протоколе. Иногда это удаётся, но именно благодаря такой публичной эволюции, открытым блокчейнам удаётся развиваться быстрее проприетарных систем. Есть серьезная мотивация крайне оперативно исправлять небольшие ошибки и проблемы, больше чем у корпорации. А если в сети находится критическая уязвимость, то её открытый код останется жить как основа для следующего поколения более совершенных, более безопасных, основанных на предыдущем опыте сетей.

Централизованные компании часто становятся заложниками различного рода конфликтов интересов. Например, Cloudfare недавно столкнулась с требованием закрыть доступ к нео-нацистскому сайту, которому в результате длительных обсуждений была вынуждена подчиниться. С точки зрения публичных криптосетей, вопрос здесь не в том правильно ли они поступили. Вопрос в том, что такой возможности не должно быть технически ни у одной централизованной организации.

Ещё один запрос на выдачу пользовательских данных к круптому хостеру DreamHost поступил от Министерства Юстиции США за то что один их клиентов разместил вебсайт направленный против Дональда Трампа. Централизованные провайдеры и хостеры получают власть над пользователями, а значит их можно заставить действовать в тех или иных интересах. Ни одна интернет-компания не должна иметь выбора обсуждать быть им злыми или нет — у них просто не должно быть такой возможности в силу архитектуры протокола.

Есть множество механик, с помощью которых блокчейн проекты решают данную проблему:

  • Обязательное шифрование и принудительная работа исключительно через маскирующие сети, вроде TOR
  • Избыточное количество каналов связи, например, для Биткоин уже сегодня можно использовать, даже не имея интернета, через спутники Blockstream Satellite
  • Альтернативная система доменных имён, вроде ENS (ethereum name service), которая избавляет от необходимости доверять DNS-серверам
  • Системы вроде Handshake, которые устраняют необходимость Сертифицирующих Центров (X.509)
  • Децентрализованное хранение данных, вроде IPFS и Swarm, которое гарантирует доступность (причём доступность исключительно владельцем) данных, при этом ни один внешний агент не сможет даже назвать страну или сервер, на котором эти данные располагаются
  • Браузеры со встроенной анонимностью, вроде Brave, Mist, Blockstack, Trust и много других

Эта парадигма не заключается в том, чтобы полностью отсутствовала цензура — но она делает цензуру опциональной для каждого пользователя. Такой, чтобы ни одно государство или корпорация не могла навязывать свои моральные правила другим людям.

Автор: Степан Гершуни

https://medium.com/@sgershuni – ссылка на Medium

@cryptoEssay – канал в Telegram